Мрак наступает тогда, когда гаснет свет. Например, когда погаснет дневное светило. Или лампочка перегорит.
Светило, скорее всего, утром вынырнет из-за горизонта на востоке, как оно это обычно делает. А лампочку придётся менять на новую. При этом ещё куда-то пристроить старую.
Особенно если эта лампочка новомодная и содержит ртуть.
Ртуть — очень странный металл. Собственно, твёрдым металлом она становится при температуре минус 38,8 градусов. То есть на крайнем Севере суровой зимой. А в остальное время ей, понимаете ли, жарко и она расплавлена, да ещё и испаряется. Пары ртути очень ярко светятся в электрическом поле. Поэтому — лампочки. А ещё пары ртути чрезвычайно ядовиты. Они накапливаются в живых организмах, у человека разрушают нервную систему, органы дыхания, почки, печень, далее — везде. У И. Ефремова есть замечательный рассказ «Озеро горных духов», где главный герой нашёл месторождение самородной ртути и сумел доставить взятые образцы, героически преодолевая ртутное отравление. Очень впечатляет, почитайте на досуге.
Года три назад у меня сломался тонометр. Тонометр — о, счастливцы, не знающие этого! — прибор для измерения давления. В классическом варианте он ртутный. Ртути там немало.
Правила гласят, что ртуть нельзя выбрасывать, чтобы не отравить всё живое вокруг, её необходимо сдавать на переработку. А куда?
У меня было полдня свободных и телефон. И я стала звонить и задавать вопросы — санэпидстанциям, МЧС разных уровней...
Собственно, вопрос у меня был один. А вот ответы я получила неожиданно разнообразные, от «Почему бы вам просто не выбросить на помойку и не морочить голову занятым людям?» до самого экстравагантного: «А вы разлейте ртуть на лестничной площадке, вызывайте нас, и мы немедленно приедем и всё-всё соберём!». «Зачем, если у меня ртуть уже собрана в плотно закрытую банку?!» — «А у нас так положено!»
Я осторожно положила трубку и подумала, что ботанику трудно понять нормальных людей. Ну, наверное, нормальных...
И я пошла к тётеньке-диспетчеру в наш ДЭЗ. Тётенька сидела за окошком в маленькой комнатке, листала большую тетрадь с записями, по городскому телефону говорила с кем-то из жильцов, по мобильному — воспитывала своего ребёнка, прихлёбывала чай из большой кружки и одновременно красила ногти. Ей всё было нипочём, и на мой вопрос она сразу ответила, что мне надо пройти пару остановок — до такого серого дома, номер такой-то, там сбоку крылечко, подняться туда, прямо по коридору, направо, налево — там коробка с лампами, туда и положите... И — да, Тамара Петровна, сейчас слесарь у вас в подвале включит вентиль, ждите!.. — Фёдор, ни-ка-кого компьютера, пока все задачки не решишь!..
А я пошла — к тому дому, где — направо, налево — стояла вожделенная коробка. И положила туда останки тонометра, и ушла с чувством выполненного долга, благословляя «сарафанное радио», которому известны все тайны, каким бы мраком они бы ни были покрыты.
Между прочим, на упаковке ртутных ламп мелким-мелким шрифтом напечатано, что их, лампы то есть, надо сдавать в ДЭЗы. А так как для меня теперь тайна места пребывания заветной коробки разгадана, то мы с соседями и на работе собираем все наши перегоревшие лампочки и — направо, налево — тащу целую вязанку. Потому что по одной таскать — это уж совсем ботаником надо быть...
А недавно я в совсем глухом, заповедном углу нашего района нашла помойку для раздельного сбора мусора. Бумага, пластик, стекло — и батарейки!
Маленькие, дешёвые, размножающиеся по всем нашим часам, пультам, игрушкам, как тараканы, батарейки тоже содержат ядовитые металлы. Да, их там не очень много. Но батареек-то много! Мы даже не представляли, сколько, пока нас не научили их — отработанные — собирать в пластиковую бутылку. Очень быстро набирается полная, и не обидно на спецпомойку волочь.
А волочь надо. Да, неудобно, непонятно где эта помойка, это занимает время и мысли. Но ведь все эти материалы не только ядовитые, но и полезные для дела, и дорогие, и иногда редкие. И если мы их просто валим в кучу, а потом уничтожаем — например, на мусоросжигательных заводах, вот где они становятся вредными! — тогда это нерациональная, грабительская стратегия. Ведь нам эти материалы понадобятся снова, и мы их опять и опять будем забирать из природы, не возвращая. И очень скоро они просто закончатся... И вот тут-то наступит мрак и конец света...
Да нет, конечно, не наступит! Потому что в глубине души мы все — белые и пушистые. И хотим, как лучше. И мы разгадаем все тайны, и сообщим друг другу, где спрятаны заветные помойки, и — направо, налево — потащим туда всё, что положено, и — да будет свет!
Маша Трифонова
(фото автора)
